Hе любовь к «отчизне», и не фанатичная вера в дело партии.

[sgs_mil_team]

Воспоминания первого номера пулеметного расчета «максим» 117-ой стрелковой дивизии, 275-го стрелкового полка, 2-й батальона (в конце войны 1052-го стрелкового полка 301-й стрелковой дивизии), Маргулиса П.С.



... По поводу страха смерти, я хочу добавить пару предложений. Пулеметчик, больше двух-трех боев в строю не держится: или погибает, или ранен. Как я уцелел в кромешном аду войны – не знаю .В памяти сохранились десятки эпизодов войны, когда казалось, все – сейчас погибну, но судьба была милостива ко мне и сохранила...

Я пережил на войне многие десятки жесточайших обстрелов и бомбежек, пять рукопашных, десятки кровопролитных боев, но остался жив...Может прав был тогда ,в сорок первом, лейтенант, командир красноармейского заслона под Токмаком, который сказал ,что я, не имею права умирать...

Я не тешил себя иллюзиями, что повезет в каждом грядущем бою, и был всегда готов к смерти. Преодолеть чувство обреченности и воевать как должно, мне лично помогала только жажда мести. Hе любовь к «отчизне», и не фанатичная вера в дело партии, а только желание подороже отдать свою жизнь, и побольше успеть убить врагов, мстя за загубленные жизни моих близких.

Пулеметный взвод – это три пулемета «максим», три расчета по пять человек в каждом. Я застал еще те времена, когда в таких взводах был вдобавок расчет ПТР. Во время боя пулеметный взвод придавался стрелковой роте.

Потери у нас были всегда большими, личный состав взвода менялся многократно и очень часто. После боев, как правило, в пульроте оставалось пять – семь бойцов и один офицер. Для немцев минометчиков и артиллеристов, подавить нашу пулеметную точку – было первостепенной задачей. Ведешь огонь, рядом три – четыре мины разорвалось, и ты уже знаешь – следующая твоя. Успел позицию поменять – хорошо, не успел – «погиб в боях за социалистическую Родину». Пулеметчика убить и для немецких снайперов главное дело. Сколько раз, прямо через прорезь щитка, снайпера убивали первого номера расчета...

Стрелковая рота в атаку идет, мы обязаны быть в первой линии, поддерживать огнем. Только поднимешься, покатишь пулемет на катке, сразу, обязательно кого-то из расчета убьет или ранит. Ползти с пулеметом крайне тяжело. Вес «максима» – 65 килограмм, особо не потаскаешь. Его тяжесть мы проклинали на пеших переходах, идешь по 40 километров за ночь, своего добра столько, что спину гнет – (винтовка ,подсумки с патронами, шинельная скатка, противогазная сумка, вещмешок, другой скарб, коробка с с пулеметной лентой, большая фляга с водой для «максима»), да еще ствол пулемета, весом 28 кг на плечо положишь...

В роте были две пароконные брички, но на них перевозили боеприпасы. Коробка с лентой, тоже тянула на 10 килограмм веса, на себе больше трех коробок не носили. В ленте 250 патронов, хватало ее на полминуты непрерывной стрельбы.

Это в кинохронике пулеметчик строчит, «за синий платочек», нескончаемыми очередями из аккуратно вырытого окопа. Мы стреляли в бою, только короткими скупыми очередями. Hа расстоянии четыреста метров, каждая пуля ложилась с рассеиванием – 30 сантиметров одна от другой, кучность стрельбы была неплохой. Все ленты набивались расчетом вручную, и это требовало особого умения. Каждую свободную минуту мы этим занимались, делали запас на пулемет – шестнадцать коробок с лентами – 4 000 патронов. Ведь, одних только видов задержки стрельбы из-за проблем с пулеметной лентой было пятнадцать, что ли. Таскали с собой иногда и второй щиток, умельцы делали к нему специальное крепление.

Опыт войны научил нас, что очень важно, в обороне, обезопасить расчет от осколков летящих сверху, вот и пытались выжить с помощью такого «козырька», хотя это мало помогало. По авиации противника мы не стреляли, пулемет тяжелый, вертикально его не поставишь без приспособлений, да и скорострельность низкая, самолет из одиночного пулемета сбить фактически невозможно.

Занимаем позицию и ждем боя, для многих последнего в жизни. Допустим, взвод придан стрелковой роте. Ротный распределяет где ставить пулеметы. От выбора позиции зависит очень многое. Часто я сам расставлял свои расчеты.

Был случай, зимой сорок пятого, когда батальон перешел реку Пилица по тонкому льду, прорвавшись в тыл врага. Мой взвод, выдвинулся на путь возможного отхода немцев. Батальон ударил по ним, немцы побежали, прямо на два моих пулемета, которые я расположил на высотке. Больше ста человек мы там истребили. Сделали им сорок первый год наоборот. К чему я это рассказываю. Если бы я занял позицию, которую показал мне начштаба батальона на карте, немцы на меня бы не нарвались. Принял я, на свой страх и риск ,другое решение и оказался прав.