Что такое взаимодействие в бою, и что получатся, когда ее нет.

[sgs_mil_team]

Рассказ башнера передней артиллерийской башни В.В. Сазонова, обслуживавшего 45-мм орудие 20К:

«…Наш последний бой был глупым. Сначала стреляли из главной башни через речку по какому-то хутору за Ситно, а потом с остатками пехоты атаковали его. Участвовали в этой атаке полсотни пехотинцев три «тридцать пятых» и четыре «двадцать шестых» (Т-26). Пехота, конечно, отстала сразу, как немецкие пули запели. Про свою артиллерию я совсем помолчу. Та без снарядов и тракторов застряла ещё третьего дня как. Правда, немецких танков мы вообще там не видали, только слухи о них ходили – про «рейнметаллы» (трехбашенные Nb.Fz.VI) и «круппы» (средние Pz.Kpfw.IV) разные, один другого страшнее. 

Но в бою я немецких танков не видел, да и пехоты ихней вроде не много там было. Пошли мы в атаку на хутор, а по нас слева немецкая пушка огонь открыла. Я башню туда повернул – глядел, глядел, ничего не вижу. По башне – бумм! А из башни не высунешься. Пули как горох обсыпают, да и нельзя в бою-то. У тебя главной башней шкуру в шугу сорвет, а может и башку оторвет. Вот и гляжу себе в перископ – ничего не вижу, только окопы немецкие. А по нас опять: «Бум!», «Бум!». Немецкие снарядики долбят через 5 секунд каждый, и уже не только в левый борт, но и в мою башню прилетают. Вот увидел вспышку. Ну и навел туда, открыл огонь – снарядов десять отправил. Кажется попал, а может и нет. По нас опять долбят. Не дошли мы до хуторка метров с полсотни – гусеницу нам оборвало. Что делать? Покидать танк? Вроде не к чему. Стреляем во все стороны, из всего что есть! А опять ничего не вижу. Стреляю в белый свет, пока снаряды есть.

Наши уж уползли дальше. А нам стало ещё хуже – долбят со всех сторон. Мотор заглох, пушку заклинило, главная башня не вертится. Тут показались немецкие солдаты. Бегут к танку с какими-то ящиками, а я по ним стрелять могу только из «нагана».

Понял, что драпать пора. Вылез из башни, спрыгнул с высоты на дорогу. Хорошо, что пулемет ихний замолчал. Мой заряжающий за мной спрыгнул, ногу подвернул. Я его в яму придорожную оттащил за собой. За нами механик-водитель увязался. Стали отползать, тут наш танк и ахнул. Это немцы его толом рванули. А мы канавой отползли к реке.

Потом к нам приблудились ещё трое – экипаж Т-26. С ними мы отошли обратно к Ситно. Но своих там нашли только с десяток человек – остатки разных экипажей. Из «тридцать пятых» четверо, и все из разных машин. Одного рванули, как и нас, один подорвался на мине, один сгорел сам…».

Вот и закончилась вся подготовка, которая проводилась все 30-е годы. Пехота, которая боится свиста пуль. Артиллерия, которая не в состоянии поддержать огнем и танкистов и пехоту. Но самое главное даже не это. Главное то, что у этих людей даже на войне срабатывает – «социалистическое соревнование». Эти люди, с комиссарами во главе не смогли понять, что воюет не артиллерия и не танк, а воюет Человек.