О "генеальности" мясника - Жюкова. Как делались дела, сообщает Баграмян.

[sgs_mil_team]

– А ты слышал – спросил меня Аргунов, – что генерал армии Жуков назначен командующим войсками Киевского округа? Что, если ему написать? Неужели он не поможет старому однокашнику? Ведь не в Москву же ты просишься, а в войска...

Комментарий: Речь идет об июне 1940 года, когда генерала-армии Жюкова назначили командующим Киевского особого военного округа. 

... Задумался я над советом друга. Действительно, с Георгием Константиновичем Жуковым мы давно знакомы. В одно время оба командовали кавалерийскими полками, а в 1924 –1925 годах вместе учились в Ленинграде, в Высшей кавалерийской школе. Но уж очень не хотелось даже в таком деле использовать, так сказать, личные связи. И тут вдруг прибывает в Москву за своей семьей мой товарищ генерал-майор Рубцов. Мы вместе учились в академии, а затем работали преподавателями. Несколько месяцев назад Рубцов уехал в войска. Человек это был способный, большой знаток штабной службы (в академию он прибыл с должности начальника штаба стрелкового корпуса). Встреча доставила нам обоюдную радость...

На следующий день я уже был в Киеве на улице Чкалова, где размещался штаб округа.

Принял меня молодой командир, в петлицах гимнастерки которого поблескивали по три красных прямоугольника.

– Старший батальонный комиссар Сергеев, – представился он, подчеркивая слово «старший».

Начальнику отдела кадров было тогда не более тридцати пяти лет, а выглядел еще моложе. Но он уже обрел снисходительный тон и важность, свойственную некоторым старым кадровикам.

– Мне командующий уже говорил о вас. Пока оформляйтесь. А завтра в одиннадцать позвоните мне. Я сообщу, когда командующий сможет вас принять.

Попрощавшись с Сергеевым, я поехал в гостиницу. Вечером долго бродил по городу. В Киеве я не впервые... 

– Идите, вас ждут.

Знакомый по прежним посещениям просторный кабинет. Командующий сидел за столом и размашисто писал резолюцию на каком-то документе. Рядом лежала раскрытая папка с бумагами, дожидающимися своей очереди. Увидев меня, Жуков бросил на стол карандаш. Суровое лицо смягчилось улыбкой. Встал, протянул руку:

– Здравствуй, Иван Христофорович. Давненько мы с тобой не виделись.

Мне снова вспомнилась Высшая кавалерийская школа в Ленинграде. В нашей учебной группе оказались А. И. Еременко, Г. К. Жуков, Н. Л. Мишук, К. К. Рокоссовский, П. Л. Романенко, Я. А. Савельев, С. П. Синяков, В. И. Чистяков. Люди совершенно разные по складу характера, по манере поведения. Но все они уже тогда были испытанными командирам – волевыми, смелыми в мыслях и поступках...

Встреча с бывшим товарищем по учебе началась официально. Я держался строго, по-уставному. Поблагодарил командующего за то, что быстро откликнулся на мою просьбу. Он, хмурясь, отмахнулся:

– Ну ладно, есть о чем говорить. Я сделал это не только для тебя, но и на пользу службе. Нам сейчас крайне нужны в войсках командиры с хорошей не только общевойсковой, но и оперативной подготовкой. Думаю, в своем выборе я не ошибся...

Комментарий: Все, что было в описаниях Баграмяна ранее, – только затравка. То, что мной без жалостно сокращалось, чтобы можно было не утомляться (при чтении), ибо эти словеса надоедают. Но без нее тоже нельзя. Иначе просто не понять будет о чем идет речь.

... Официальность встречи улетучилась. Оба неожиданно увлеклись воспоминаниями о Ленинграде, о времени, когда были совсем молодыми, добрым словом отозвались о товарищах по учебе. Наконец снова перешли к делам. Я попросил командующего разрешить мне выехать к месту новой службы, в штаб 12-й армии.

– Э, нет, – возразил Жуков.

– Придется повременить. В декабре состоится совещание руководящего состава Наркомата обороны и всех военных округов. Оно обещает быть широким по составу и важным по задачам.

Помолчав, он добавил:

– Нам известно, что сам Сталин примет в нем участие. Основной доклад об итогах боевой и оперативной подготовки за истекший год сделает начальник Генерального штаба. Содокладчики – генерал-инспектор пехоты, начальники Управления боевой подготовки и Автобронетанкового управления, генерал-инспектор артиллерии. По вопросам оперативного искусства и тактики выступят некоторые командующие военными округами. На меня возложен доклад по основному вопросу – «О характере современной наступательной операции». Ты, насколько я знаю, четыре года провел в стенах Академии Генерального штаба: и учился, и преподавал в ней... Догадался захватить с собой академические разработки?

– Захватил, товарищ командующий.

– Ну вот, – оживился Жуков, – поможешь в подготовке доклада.

И Георгий Константинович с увлечением стал излагать свою точку зрения. Все должно строиться на учете реальных возможностей. Успехи немцев на Западе, основанные на массированном применении танковых и моторизованных войск и авиации, заставляют о многом задуматься. У нас, к сожалению, пока нет таких крупных оперативных механизированных объединений. Наши механизированные корпуса находятся еще только в стадии формирования. А война может вспыхнуть в любую минуту. Мы не можем строить свои оперативные планы, исходя из того, что будем иметь через полтора-два года. Надо рассчитывать на те силы, которыми наши приграничные округа располагают сегодня...

– Будем вместе думать. Если возникнут вопросы, приходи ко мне без стеснения. Возьми себе в помощь любых командиров из оперативного отдела штаба округа. И завтра же приступай к работе.

– Завтра воскресенье...

– Ну и что же: воскресенье для нас, а не мы для воскресенья, – отшутился Жуков.

Основной комментарий.

Итак, господа хорошие. Мы с вами наблюдаем следующее:
1. о совещании высшего командного состава РККА, командующий КоВО знает уже в июне 1940 года (за пол года до того, как). Он не просто знает. Он знает кто и что на нем будут говорить:

«Основной доклад об итогах боевой и оперативной подготовки за истекший год сделает начальник Генерального штаба. Содокладчики – генерал-инспектор пехоты, начальники Управления боевой подготовки и Автобронетанкового управления, генерал-инспектор артиллерии. По вопросам оперативного искусства и тактики выступят некоторые командующие военными округами. На меня возложен доклад по основному вопросу – О характере современной наступательной операции»;

2. исходя из того, что получилось в пункте 1-м, можно уже сделать вывод. Что на декабрьском 1940 года, совещании высшего командного состава РККА, вопросы «игры на картах» не предусматривался вообще. Хотя они и будут (не будем спорить, не это важно). Однако, о том, что на декабрь 1940 года (хотя на дворе июнь 1940) Жюкову, как командующему КоВО поставлена задача подготовить доклад с темой, в «воспоминаниях и размышлениях» мясника мы не найдем;

3. тема с докладом представлена не просто так и отнюдь не высосана из пальца. Менее чем год назад, в августе 1939 года (по мнению, прежде всего, Сталина) Жюков разбивает (наголову) 6-ю японскую армию на Халхин-Голе. Потому и тема доклада соответствующая: «О характере современной наступательной операции»;

4. полковника Баграмяна назначают «начальником оперативного отдела штаба 12-й армии КоВО», собственно он и рвется в войска. К событиям Халхин-Гола Баграмян отношения не имеет, в это время он – преподаватель оперативного искусства акадэмии генерального штаба;

5. но, при этом при всем, мясник – Жюков, объясняет Баграмяну: «Э, нет», давайка ты радемый тут оставайся и настрочи мне сей доклад: «Догадался захватить с собой академические разработки»?

6. «И Георгий Константинович с увлечением стал излагать свою точку зрения. Все должно строиться на учете реальных возможностей. Успехи немцев на Западе, основанные на массированном применении танковых и моторизованных войск и авиации, заставляют о многом задуматься. У нас, к сожалению, пока нет таких крупных оперативных механизированных объединений. Наши механизированные корпуса находятся еще только в стадии формирования. А война может вспыхнуть в любую минуту. Мы не можем строить свои оперативные планы, исходя из того, что будем иметь через полтора-два года. Надо рассчитывать на те силы, которыми наши приграничные округа располагают сегодня»...

И пафосника мясника – Жюкова, понесло, как всегда, в дальние дали. Условно разделим «речь» мясника на основные составляющие, или составные предложения (и будем смотреть на них через призму «полученного боевого опыта» мясником):

– Все должно строиться на учете реальных возможностей. (Это очень грамотное заявление. Именно так и исходя из этого происходит подготовка к любому действию. Даже тогда, когда мы решили сварить борщ. Именно на Халхин-Голе, как нам всегда сообщали, у него и было то, что было, и типа «он» сам лично все там планировал. Мы собственно не против. Но, если планировал «он», тогда зачем говорить о том, что «все должно строиться на учете реальных возможностей»);

– Успехи немцев на Западе, основанные на массированном применении танковых и моторизованных войск и авиации, заставляют о многом задуматься. (Обратите внимание на слова «стратега». Он даже не понимает то, где проводил операцию «он» и где «немчюра проклятая». У «него» только одно плечо подвоза, самое маленькое – 2500 км, а у «немчюры проклятущей» даже 500 км нет. «Его» успех связан на прямую с деятельностью танков. Но, получается, что «он» этого не понял);

– У нас, к сожалению, пока нет таких крупных оперативных механизированных объединений. (А зачем они вообще нужны? Крупные механизированные объединения. Сразу после Испании в 1938 году, генерала армии Павлова (которого якобы громил мясник на декабрьском совещании 1940 года), Сталин попросил написать общие мысли, которые он вынес с тех боев. Очень удивительно, но в самом начале мыслей, Павлов пишет ... о снабжении ... танковой роты! Вот, приблизительный ход мысли. В роте 12 танков. Для обеспечения более-менее сносной боевой деятельности 1-го танка нужно 10 автомашин обеспечения: боеприпасы, топливо и продовольствие. Соответственно для 12 танков - это уже 120 машин. Самое интересное, что на Халхин-Голе, Жюков громил японцев не имея механизированных объединений);

– Наши механизированные корпуса находятся еще только в стадии формирования. А война может вспыхнуть в любую минуту. (Так радуйся, что у тебя не будут запружены все дороги танками);
 
– Мы не можем строить свои оперативные планы, исходя из того, что будем иметь через полтора-два года. (А как же тогда пункт №1? Ну так и строй из ходя из того, что имеешь);

– Надо рассчитывать на те силы, которыми наши приграничные округа располагают сегодня. (Гениально!)

Между тем, если Жюков – «гениальный полководец», то читая Баграмяна, можно не наблюдать логику. Если Жюков – автор операции (кстати, наступательной) на Халхин-Голе, то тогда ему преподаватель (даже самый лучший) акадэмии генерального штаба просто не нужен. Ибо, задачу ему не поставили из ряда вон. Достаточно просто написать на 4-х листах свои «воспоминания и размышления». Все.

Или, сделать еще проще. Взять из оперативного отдела штаба округа к себе в кабинет – девушку-машинистку. Чтобы она и чаек заваривала (когда нужно, естественно) и на машинке стучала (или правильнее будет сказать, перестукивала) тексты из произведения: «Характер операций современных армий» В.К. Триандафиллова, 1929 года. Благо, книжечка тонкая. Да и получать в библиотеке нет смысла, потому что она есть (личная, и наверняка с дарственной подписью автора) у начальника оперативного отдела округа. Ибо, все рекомендации Триандафиллова по подготовке наступательной операции на Халхин-Голе, выполнялись Богдановым, полностью без исключения. Можно мне попытаться возразить и сказать, что это можно было сделать непосредственно в оперативном отделе. Но, я могу поправить. Жюков, ведь должен был этот процесс контролировать. Вот. Потому только лично и только у него в кабинете.

Ибо, операция на Халхин-Голе, в августе 1939 года – это единственная в двадцатом веке молниеносная война «блицкриг» в чистом виде. И в очередной раз можно убедиться, что мясник к ней не имеет отношения. Он просто – примазался к плодам той победы. Так и не поняв, до самой своей смерти, к чему он примазался.

Кстати, немцы материалами Халхин-Гола зачитывались. И восхищались и Богдановым и Триандафилловым. Изучали на уровне командиров батальонов – полков. И, между прочим, вынесли из этого обсуждения много полезного. Например, то, что крупные массы танков – прежде всего будут плохо управляться. Во-вторых, плохо снабжаться. А в третьих. На один танк, для боевого обеспечения нужен взвод пехотинцев.

И тут, более им (немчюре) пришли на подмогу не Богданов с Триандафилловым, а Клаузевиц с Мольтке. Потому что у первых двух было расписано все. Но, организация взаимодействия на Халхин-Голе получилась только благодаря тому, что у Жюкова были неограниченные расстрельные права. За период его участия, вынесено 600 расстрельных приговоров. Это по 6 расстрелов в день (в среднем). А Мольтке с Клаузевицем (куда им до размаха мясника) писали, что организация взаимодействия возможна только тогда, когда два человека (два командира), которые договариваются о совместных действиях, прежде всего – свободные люди.