Изучаем Бориса Алексеевича Смысловского, часть 5-я.

[sgs_mil_team]

Взгляд прошлого века, что современную войну можно выиграть и этим предопределить силу мирных договоров исключительно при помощи военных средств, то есть военной машины, надо считать совершенно несостоятельным, с точки зрения современной военной науки.

Поэтому подготовка войны должна идти рука об руку не только с подготовкой финансовой и промышленной, но и, прежде всего, с подготовкой глубоко психологической и политической.

Раньше в военных академиях (не в СССР, а в Германии, до 1939 года, примечание makarih_203) учили, что слабая стратегия исправляется блестящей тактикой. Плохая тактика – доблестью войск. Но, заметим, что плохую государственную политику очень трудно исправить даже первоклассной стратегией.

В наше историческое время, как мы видим, государственная политика находится под непрерывным давлением политики политических партий, могущества финансов, тяжелой промышленности, торговых рынков и социальных требований. И эти давления заставляют очень часто чистую политику, то есть государственную политику, ставить стратегии задачи, превышающие возможности ее военной машины.

А между тем, основным фундаментом каждой национальной политики должны быть следующие факторы:

– историческая динамика нации;

– ее геополитическое положение;

– исторические стремления нации;

– реальные вооруженные силы.

Вот базы, из которых должна исходить государственная политика, указывая цель и ставя задачи своему большому Генеральному штабу.

Политика указывает цели и ставит задачи, но не ограничивает и не влияет на оперативную волю своей стратегии. При ином взаимоотношении политики и стратегии никакие расчеты Генерального штаба не смогут дать веры в окончательную и решительную победу.

Раньше стратегия знала два потенциальных состояния:

– подготовку к войне за свое национальное существование;

– подготовку к военной агрессии – покорению, захвату, колониальной кампании или просто экономическому грабежу.

Сегодня, в эпоху мировой революции, с появлением элементов малой войны, к войне за идеологическое господство – идеологическая агрессия.

К этому последнему виду войны стратегии должна быть сама подготовлена политически. Ибо, в нашу историческую эпоху, как уже было сказано выше, война может быть выиграна и прочный мир достигнут только правильной понятой и политически проведенной огневой кампанией.

Поэтому, углубляя доктрины генерала фон Клаузевица, мы скажем сегодня, что политика является функцией национальной динамики, геополитического положения нации, исторических целеустремлений и экономической мощи.

Здесь надо сказать, что координируя действия государственной политики и стратегии, надо четко отличать принципиальную разницу между линией стратегического фронта и политическим рубежом государственной обороны. Задача политики – подготовить для своей стратегии этот будущий театр военных действий, стратегический фронт, то есть военные базы, торговые пути, сырье для военной промышленности, эвентуальных союзников или обеспечить эвентуальный нейтралитет.

Далеко за историческими примерами ходить не приходится. Первоклассные германские армии, под командой блестящих полководцев, и имевшие высококвалифицированный Генеральный штаб, идя от победы к победе, проиграли, в конце концов, мировую кампанию. Благодаря полному отсутствию помощи со стороны государственной политики своей стратегии.

Потсмутский договор будет следующим примером, ярким примером того же случая. Он был заключен в тот исторический момент, когда Япония полностью исчерпала свои силы и не была в состоянии продолжать военную кампанию. Россия же, наоборот, оправившись от первых неожиданных ударов, начинала сосредотачивать на своем театре военных действий превосходящие силы. И к моменту заключения договора была готова перейти в решительное наступление и полностью разгромить неприятеля.

Это поистине классический исторический пример победы Японии не над русскими вооруженными силами, а над бездарной дипломатией господина Витте (у которого вторая жена, кстати, была жидовка, любой желающий проверяет это тут), цитата: «В 1892 году женился на Матильде Ивановне (Исааковне) Лисаневич, удочерив ее ребенка (своих детей у Витте не было). Женитьбе предшествовал скандал, так как Витте начал встречаться с Лисаневич до ее развода и вступил в конфликт с ее мужем. Это могло стоить С. Витте карьеры, так как скандальная женитьба на разведенной жидовке (Лисаневич, в девичестве Нурок, была жидовкой, принявшей православие) тогда не приветствовалась».